Зачем нам искусство? Эстетическое удовольствие основывается на том, что мы (и зритель, и автор) находим брата, второго себя, катаемся на качелях между двумя вариантами мира и собственной судьбы. Вслушиваясь в музыку или созерцая картину, мы погружаемся в иное пространство и время, в другие обстоятельства жизни, однако экспортируем себя не целиком, сохраняем связь с привычными телом и миром. Ныряем взглядом, погружаем лицо в картину, но уши остаются снаружи, как страховочный трос. И в кино ходим парами, чтобы было кому подстраховать, придержать за руку.

Старые фильмы, которые в своё время не нравились, теперь могут дать нам удвоенное удовольствие: мы получаем дополнительную, третью степень свободы, можем входить (одной ногой, одним глазом) не только в образ экранного героя, но и в образ своей юности, жизни в другую, среднюю (между экранной и теперешней) эпоху, когда впервые посмотрели этот призабытый фильм.

Расщепить восприятие, отделить ретроспективный взгляд от взляда премьерного помогает прогресс техники - внешней (совсем другие бытовые приборы) и внутренней (человек теперь эволюционирует не между поколениями, а в рамках одной жизни - вместе с подключёнными к телу вещами). Старые фильмы сделаны проще, без цвета и стереозвука, они совсем не похожи на технологическую вершину экранной культуры - рекламные (в т.ч. музыкальные) видеоклипы.

В юности нам досаждала идеологическая перегруженность, «правильность» отечественных фильмов, но осознали мы её лишь на фоне зарубежных, которые власть безрассудно решилась показать народу - выбирала, конечно, идеологически близкие, вырезала соблазнительные кадры, но недостаточно тщательно. Теперь глаза, наоборот, устали созерцать на экране фальшивый праздник жизни, приятнее видеть чёрно-белые, нордические будни.

Прямолинейный воспитательный месидж советских фильмов, песен, памятников сейчас, десятилетия спустя, посыл не так постыл, уже не давит на нас, не вызывает отвращения. Почему? Потому что мы прислушиваемся к тоталитарному наследию, к «старым песням о главном», с безопасного расстояния, как в зоопарке. Вообще, старые или зарубежные фильмы мы не смотрим, а только подсматриваем их. То же ощущение у зрителей шоу, снятых скрытой камерой.

Советские фильмы нравятся потому, что они не актуальны, не похожи на новости. Зовут к подвигу, но нет уже той власти, которая раньше могла заставить нас его совершить. Песни, например, Зыкиной наконец-то кажутся приемлемыми, и всё же не настолько, чтобы снова слушать их на каждом концерте. Они те же, мы другие.

Tags: искусство, музыка, эволюция